ivanov_liskin (ivanov_liskin) wrote,
ivanov_liskin
ivanov_liskin

Categories:

Повесть о Настоящем Человеке, видевшим ленина живьём

К сожалению, не имею чести знать автора этого повествования - судя по всему он из Сибири - но прочитал с большим интересом. Конечно, не только потому, что рассказ живо напомнил о бурных днях нашей молодости у "Стерегущего" (было и такое...) Но каков сам сюжет! Увы, не могу похвастаться тем, что запомнил этот случай, ведь за два года политических "баталий" у "Стерегущего" перед нами прошли, наверное, многие десятки или сотни тысяч людей. Но не сомневаюсь, что случай этот подлинный: ведь на акции "Русского Знаени" тогда собирались очень интересные и колоритные люди!
Настоятельно рекомендуется прочесть молодым монархистам.


Originally posted by dneprovskij at ПОВЕСТЬ О НАСТОЯЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ, ВИДЕВШЕМ лЕНИНА ЖИВЬЁМ
...А сегодня я расскажу о человеке, который не только во времена гражданской войны был комиссаром, но и видел самого Ильича. Но этого мало: человек, о котором пойдёт сегодня речь, видел не только Ленина, но и Дзержинского - и не просто видел, но и общался с "Железным Феликсом" - так-то!... И я, простой чукча-оленевод, был знаком с этим замечательным человеком - и навсегда запомнил его рассказ о Вождях Революции, о Том Грозовом Времени - и о прочих вещах. И сегодня я решил поделиться с вами, дорогие друзья, своими воспоминаниями об этом замечательном человеке и передать вам его рассказ - слово в слово (ну, или почти слово в слово). Уверен: такие свидетельства очевидцев не должны кануть в Лету - но должны остаться в памяти потомков. 

Ура, товарищи!

А познакомились мы с этим замечательным человеком - назовём его Вильгельмом Генриховичем (тем более, что его именно так, кажется, и звали) - тоже, в очень интересное и непростое время. На дворе стоял 1990-й год, и в стране шла так называемая "революционная перестройка", которая декларировалась, как "возврат к ленинским нормам партийной жизни и принципам руководства" - а обернулась крахом не только марксистско-ленинской идеологии, но и тоталитарного совецкого строя. В те годы я, наверное, половину своего времени проводил в столицах - Москве и С. Петербурге (тогда ещё носившем кличку "ленинград") - а в столицах тогда кипела жизнь и шло стихийное строительство отечественной многопартийности.


На фото: С. Петербург, памятник "Стерегущему", возле которого в 1989-1991 г.г. происходили встречи монархистов.

Среди постоянно возникающих политических и около-политических группировок, групп и группочек, то и дело, мелькали очень любопытные личности: профессиональные диссиденты, реальные и мнимые "жертвы режима", стукачи и провокаторы - а то и вовсе, сумасшедшие персонажи. Поэтому, увидев однажды на тусовке возле памятника "Стерегущему" в Питере бойкого древнего старичка, посмеивающегося и, время от времени, демонстрирующего собеседникам какую-то бумажку, я, по началу, принял его именно за сумасшедшего...
 
Но прежде - опять же, ради следования Исторической Истине - стоит сказать несколько слов о том, что за люди собирались в 1989 - 1991 годах у памятника "Стерегущему" - и какое эти встречи, впоследствии, имели значение и для города Святого Петра, и для всей России. Среди многоцветия тогдашней политической палитры "ленинграда" неформальное объединение "Русское Знамя" выделялось особо: его сложно было отнести к категории т. н. "национал-патриотов", провозгласивших своей целью "борьбу со всемiрным жидомасонским заговором" - скорее, членам этой группы были близки позиции , на которых базировался НТС. "Русское Знамя", объединившее в своих рядах молодёжь от 15 до 30 лет, вообще, на первый взгляд, не ставило перед собой никаких политических целей - вместо этого, члены группы выезжали на старые воинские кладбища, восстанавливали могилы участников Первой Мiровой - а по выходным дням выходили к памятнику "Стерегущему", где, развернув российские национальные бело-сине-красный и Андреевский флаги, вели сбор подписей за то, чтобы эти исторические символы получили в тогдашнем сысысэре официальный статус - и за возвращение городу его исторического имени. Казалось бы - ну какая здесь может быть политика? - ребята просто добиваются того, чтобы историческому российскому бело-сине-красному флагу придали статус хотя-бы, официального символа тогдашней "рсфср" - что в этом плохого-то?... Однако, тогдашних питерских коммунистов уже один тот факт, что кто-то осмелился открыто поднять "проклятый царский флаг", приводил в бешенство - а само название "Санкт-Петербург" взрывало "товарищам" мозг...


На фото: С.Петербург, 1989 год. Члены неформального молодёжного объединения "Русское Знамя" проводят сбор подписей за придание Бело-сине-красному флагу статуса официального российского символа.

Вообще, рассказ о неформальном объединении "Русское Знамя" занял бы слишком много места - уж очень богата история этой небольшой группы единомышленников добрыми делами. А я хочу сказать сегодня только о том, что именно те подписи, которые два года собирали эти ребята-энтузиасты - а глядя на них, аналогичные группы стали возникать и в других городах, - так вот, эти самые подписи, листы с которыми к 1991 году исчислялись даже не десятками, а сотнями килограммов, сыграли решающую роль  в возвращении Бело-сине-красного флага в качестве государственного символа России. А 21 августа 1991 года, после провала коммунистического путча, над Мариинским дворцом, в котором размещался тогда "ленсовет", был поднят тот самый Бело-сине-красный флаг, под которым члены "Русского Знамени" вели сбор подписей за его возвращение в качестве государственного. Причём, подъём флага был доверен именно им, членам "Русского Знамени". Подъём флага стал, по сути, последней акцией участников "Русского Знамени": считая свою главную задачу выполненной, группа объявила о самороспуске.   

Не могу не рассказать и ещё об одном эпизоде, связанном с деятельностью этих ребят. Когда в 1990-м году "ленсовет" вдруг обнаружил, что "город-герой ленинград" не имеет собственного герба и объявил конкурс на создание "современного символа города - колыбели трёх революций", участники "Русского Знамени" ответили на это новым обращением к жителям Питера и сбором подписей под обращением к "ленсовету" - с предложением вернуть городу его исконный герб. К тому времени, "Русское Знамя" и его инициативы не только были хорошо известны питерцам, но и вызывали у них широкий и доброжелательный отклик - поэтому, подиси в защиту исторического городского герба не заставили себя ждать. В результате, "ленсовет" был вынужден в спешном порядке свернуть свою попытку навязать былой имперской столице какой-то новый символ - а уже 7 ноября 1991 года на празднике "Виватъ, Санктъ-Петербургъ!", устроенном в честь возвращения городу его законного названия, был официально утверждён и старый, законный герб с якорями и Императорским скипетром.
   
 
На фото: С. Петербург, 1990 год. Пикет "Русского Знамени" за возвращение Санкт-Петербургу его исторического герба.

Но - вернёмся к началу нашего рассказа. Вильгельма Генриховича - сухонького старичка в светлом плаще и шляпе, регулярно приходившего к месту сбора подписей у "Стерегущего", я заприметил именно тогда, весной 1990 года. Старичок стоял чуть в стороне от группы молодых людей, среди которых выделялись два юноши, убеждавших собравшихся в необходимости восстановления в России монархического строя. Мои симпатии, понятное дело, были на стороне этих ребят - но я не спешил вмешиваться в беседу. Внезапно я услышал, как стоявший рядом старичок вдруг усмехнулся и сказал, вроде бы, не обращаясь ни к кому:

- Хм!... Тоже мне - "монархисты"!... Какие они монархисты, что они знают, что видели?... Вот я - монархист, я даже в тюрьме сидел за монархизм!...

Эти слова услышал не только я - ребята, спорившие о приимуществе монархического строя их тоже услышали - и дедушка,  которого прежде никто не замечал, вдруг сделался центром всеобщего внимания.

- Да, именно так и было! - продолжал он, когда все повернулись к нему, - у меня даже справка есть, подписанная самим Дзержинским! - и на этих словах он извлёк из внутреннего кармана плаща конверт, из которого извлёк пожелтевший от времени, сложенный вчетверо, лист бумаги: - Смотрите, господа!...

В следующий момент все разглядывали справку, выданную Петроградской ЧеКа такому-то Вильгельму Генриховичу (да простит он меня, если, всё же, путаю его имя!), в которой русским по белому было написано, что с такого-то января по такое-то мая 1918 года предъявитель сей справки находился в петроградской тюрьме "Кресты" - а далее шло обвинение: "...за монархизмъ"  - и следовала подпись: " Ф. Дзержинскiй"...

Думаю, нет никакой необходимости уточнять, что старика тут же атаковали вопросами: как? за что конкретно? как это произошло? - и он, довольный произведённым эффектом, рассказал  следующее...

Он родился в самом конце XIX века, наш Вильгельм Генрихович, и к моменту мартовской революции 1917 года уже работал в одной из питерских газет. После отречения Императора Николая II от Престола все санкт-петербургские газеты "праздновали свободу" - и только та, в которой работал он, вышла с гневной передовицей, в которой автор крыл революцию, отказывался признавать законность отречения Государя - а заодно, и предупреждал читателей, какой кровавой баней закончится весь этот опереточный "праздник непослушания". Автором этой передовицы, как вы уже догадались, и был наш собеседник, Вильгельм Генрихович...

Всю весну и всё лето 1917 года он продолжал крыть со страниц своей газеты и революцию, и республику, и Государственную Думу, и князя Львова, и Керенского - а осенью, после большевицкого переворота, принялся с той же яростью крыть и Ленина с Троцким, и всю остальную гоп-компанию из пломбированного германского вагона. Причём, если бы он просто крыл новую власть, это было бы ещё пол-беды: но он ведь в каждой своей статье требовал реставрации Императорского Дома Романовых, требовал освободить Государя - а тех, кто участвовал в свержении Монархии, призывал повесить за шею на верёвках вдоль всего Невского проспекта. Вот ведь, в чём дело...

Кончилось всё это тем, что в самом начале нового, 1918 года Вильгельма Генриховича арестовала питерская ЧеКа. Тогдашние чекисты ещё не освоили тех "передовых методов", которыми через несколько лет стали вовсю пользоваться их наследники в деле построения Единого Совецкого Социалистического Концлагеря. Тогда ещё они действовали несколько иначе: или сразу пристреливали над клозетной чашкой - или заключали в тюрьму на, в общем-то, небольшие сроки - а потом, взяв с бывшего заключённого расписку в том, что он не будет больше выступать против их власти, отпускали на все четыре стороны... Вот и Вильгельма Генриховича помариновали полгода в "крестах" - да и отпустили на свободу - а допрашивавший его польский наркоман Феликс Мудмундович Дзержинский в справке и написал:  "сиделъ за монархизмъ" - и подпись свою поставил... 

...Этот клочок бумаги с автографом Всея Руси Первочекиста дважды спасал Вильгельма Генриховича от арестов в совецкое время: в первый раз - когда шла "чистка" (или - зачистка?) "правых уклонистов" в рядах ВКП(б), а второй - когда из той же ВКП(б) "вычищали" и переселяли на Архипелаг ГУЛаг троцкистов. Оба раза Вильгельма Генриховича загребали, привозили в "Большой Дом" на Гороховой - и оба раза в кабинетах следователей происходил следующий диалог:

Следователь: - Вы задержаны по подозрению к принадлежности к гнусной шайке врагов народа - правых/левых (нужное подчеркнуть) уклонистов. Признаёте себя таковым? Учтите: чистосердечное признание облегчает Вашу вину (и увеличивает Ваш срок - Р. Д.)

Вильгельм Генрихович: - Ну что Вы, гражданин следователь! Как же я могу принадлежать к шайке правых/левых (нужное подчеркнуть) уклонистов, коварно пробравшихся в ряды ВКП(б), если я не состою в ВКП(б)?

Следователь: То есть? Как это - не состоите в ВКП(б)? Почему Вы не состоите в ВКП(б)?

Вильгельм Генрихович: -
Видите ли, гражданин следователь, я не разделяю идеологию ВКП(б) (у следователя от такого признания немного отвисает челюсть - Р. Д.), и вообще, я по своим политическим убеждениям - монархист (челюсть у следователя отвисает ещё больше - Р. Д.) - но должен Вас предупредить: за монархизм я уже сидел. И даже, более того, у меня есть справка, подписанная товарищем Дзержинским, в которой сказано, что за монархизм я уже отсидел - и совецкая власть ко мне не имеет больше претензий. Это подтвердил господин... простите - товарищ Дзержинский. А вот - и справочка...

На этих словах Вильгельм Генрихович демонстрировал свою знаменитую справку - а следователь, роняя челюсть, утирал рукавом испарину, осушал стакан воды - и вызывал конвой, чтобы этого... товарища... монархиста... доставили отсюда... домой - или куда он скажет! ЖИВО! ИСПОЛНЯТЬ! Уф-ф...
 
Этот фокус со справкой от "железного кокаиниста Феликса" Вильгельм Генрихович показывал дважды - и дважды он сходил ему с рук. На третий раз - увы, не сошёл: его арестовали - кажется, как "бело-финского шпиона" в 1940 году, и, таким образом, он избежал участи питерских блокадников - впрочем, и в ГУЛаге было не сильно-то сладко...

...Потом он, конечно же, вернулся в Питер. И устроился работать в Русский Музей. И проработал там до пенсии. И после пенсии тоже некоторое время работал. И нигде своё прошлое не афишировал, и справку ту никому не показывал...

А в 1970 году на всю страну накатил праздник великий: столетний юбилей со дня рождения некоего исторического персонажа, который был известен тем, что не смотря на свою не сложившуюся карьеру адвоката и совершенно невостребованные газетные статьи, умудрялся, тем не менее, регулярно тусоваться в Женеве и Цюрихе, сожительствовать с двумя женщинами (одна из которых была страшной, как жаба, а другая наградила его сифилисом) - а в октябре 1917 года устроил в России грандиозный хапарай, последствия которого мы разгребаем по сей день.

И вот, в канун праздничного вечера, посвящённого столетнему юбилею вышеозначенного персонажа, к Вильгельму Генриховичу заявились комсомольцы, работавшие в том же Русском Музее, и стали приставать к нему с вопросами: 

Комсомольцы: - Дорогой Вильгельм Генрихович! Мы слышали, что в легендарные годы Гражданской войны Вы были комиссаром. Это правда?

Вильгельм Генрихович (осторожно): - Ну, предположим, был... А в чём дело?

Комсомольцы (не обратив внимания на интонацию и встречный вопрос)  - А ещё мы слышали, что Вы самого Ленина видели! И Дзержинского лично знали! Правда?

Вильгельм Генрихович: - Ну, видел... Было такое. А в чём дело-то, молодые люди?

Комсомольцы: - Так ведь праздник у нас будет! Торжественный вечер в честь 100-летия со дня рождения основателя первого в мiре государства рабочих и крестьян - Владимира Ильича Ленина! Давайте, Вы выступите на нём, расскажете про Ленина, про Дзержинского, про то, как были комиссаром, а?...

Вильгельм Генрихович: -
Да вы знаете... не хотелось бы. Столько лет ведь уже прошло, память не та стала... Да и неинтересно это всё уже...

Комсомольцы настаивали. Вильгельм Генрихович упорно отказывался. И, в конце концов, комсомольцы согласились, что не хочет человек - и не надо... Но, как потом оказалось, согласились они только для вида - а сами решили поставить старика перед фактом: на вечере объявить с трибуны о том, что сейчас, мол, выступит наш ветеран, героический комиссар Гражданской войны, который живьём видел товарища Ленина и товарища Дзержинского... Ну, и утворили такую подлянку пожилому человеку.

А теперь, дорогие друзья, внимание: финальная сцена нашего сегодняшнего повествования.

Русский Музей. Один из залов торжественно убран красным кумачом. В зале - ряды кресел, на которых сидят сотрудники музея - от научных сотрудников, до билетёрш, гардеробщиц и уборщиц. На одной из стен - огромный портрет, Сифи-ленина, под портретом - президиум и трибуна для выступлений. Идёт торжественное заседание: музейные работники отчитываются о своей научной и культурно-массовой работе, славят ленинский авангард - мудрую капээсэсину, берут повышенные соцобязательства... Всё, как положено в таких случаях. И вот, ведущий всё это мероприятие председатель объявляет:

- А теперь - слово нашим ветеранам! Мы просим подняться на трибуну нашего дорогого Вильгельма Генриховича, который, как мы знаем, в суровые годы борьбы за совецкую власть был легендарным комиссаром, а в дни революции лично видел товарища Ленина! Просим, Вильгельм Генрихович!...

Дальше было, как в том анекдоте про пионеров и старичка, подстрелившего Чапаева - только ещё смешнее. Смешнее, ибо этот анекдот имел место произойти в реальности. На трибуну поднялся Вильгельм Генрихович - деваться ему, как верно рассчитали устроители этой подлянки, было некуда. Когда смолкли аплодисменты, он начал:

- Видит Бог (на этих словах он, хотя и не был особо религиозным человеком, размашисто перекрестился), не хотел я этого... Но, раз уж вы просите... Для начала - маленькое уточнение: в гражданскую я, действительно, был Чрезвычайным Комиссаром. Да... Но только - не у большевиков - а у генерала Юденича, в Северо-Западной армии. Была там такая должность одно время - Чрезвычайный Комиссар - что-то, вроде офицера для особых поручений при штабе... Ну, а про Ленина вашего - да, было дело, видел... Видел. Случилось это, в аккурат, после того, как он со своими друзьями в запломбированном вагоне в Россию из Германии въехал - правда, мы ещё ничего про этот вагон не знали - да и о нём, о Ленине, никто и не слышал... Шёл я однажды мимо особняка, который занимала балерина Императорского Театра Матильда Кшессинская, и вижу: под балконом стоит человек десять - ну, может, дюжина... А на балконе стоит какой-то плюгавый, что-то вещает... О чём он говорил, понять было сложно: половину букв он не выговаривает, да и не разобрать его крик... Мне, впрочем, и не слишком хотелось разбирать, что он там такое говорит: тогда, после того, как Государя Императора думцы отречься заставили, в городе такой бардак был, и чуть ни каждый день какие-то митинги шли... Ну, а этих любителей поорать перед дюжиной солдат с балкона тогда и всёрьёз не воспринимали - их тогда развелось, как ворон: едва, ни с каждого балкона каркали... Ну, а потом только я узнал, что это - он самый и есть... Ленин...

Под гробовое молчание зала Вильгельм Генрихович покинул трибуну, покинул зал, и отправился домой. В это трудно поверить нам, сегодняшним - но ему было стыдно: во-первых, испортил людям праздник - а во-вторых (и это - главное!) ведь получалось, что он нарушил честное слово, которое дал когда-то мерзавцу и кокаинисту Дзержинскому: никогда ни устно, ни в печати не выступать против совецкой власти... Для него священным было даже честное слово, данное такому негодяю, как "железный Пеликс"...

...Прошло со времени нашего тогдашнего знакомства уже больше двадцати лет - и конечно же, Вильгельма Генриховича уже давно нет в живых: ему и тогда-то, в 1990-м было уже девяносто шесть или девяносто семь... Но для меня он навсегда остался настоящим человеком-легендой, Человеком, Видевшим Ленина. Вечная ему (Вильгельму Генриховичу, а не ленину) память!      

P.S. Я думаю, портрет "юбиляра" работы Василия Шульженко  Вильгельму Генриховичу бы очень понравился - поэтому, и размещаю этот шедевр соц-арта на своих страницах:


 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments